Марина проснулась от шума сверху — кто-то слишком рьяно двигал мебель. За стеной снова залаяла собака, а в окно, будто специально, начал стучать мартовский ветер. Она долго лежала и всё надеялась, что этот день не начнётся.
В коридоре было прохладно. Она накинула худи Алексея, которое он забыл на вешалке ещё в декабре, и медленно прошла по квартире. Всё стояло на своих местах.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно. Она даже не сразу поняла, откуда звук. Посмотрела на часы — девять пятнадцать. Курьер? Соседи?
На пороге стояла женщина. Молодая, слишком ярко одетая для такого утра, с блестящей помадой и густо подведёнными глазами. В одной руке — мобильный, в другой — ключи на розовом брелке.
Привет. А вы, простите, кто? — Марина прищурилась, не понимая, зачем эта незнакомка ей улыбается.
Ой, вы ещё тут? Я думала, Алексей уже всё уладил, — женщина поправила ворот своего тренча и шагнула чуть ближе, как будто собиралась войти.
Марина инстинктивно закрыла собой проход.
Я здесь живу. А вы?
Аля. Ну, Александра, если официально. Я… его невеста. Алексей, ну, говорил же? Мы теперь будем здесь. Он оформил квартиру на себя ещё год назад.
У Марины промелькнуло куча мыслей в голове.
Нет, — она выдохнула, не веря услышанному. — Алексей ничего мне не говорил. Мы… всё ещё женаты.
Аля пожала плечами, как будто это было пустяком.
Ну, это чисто формальности. Он уже занёс заявление, сказал, вы не против. Я не хотела быть грубой, просто думала, что вы уже съехали.
Марина отступила на шаг назад. Сцена казалась театральной, плохо срежиссированной, но игра шла на её собственной сцене, в её доме.
Выйдите, пожалуйста.
Я не хотела конфликтов, — Аля снова шагнула ближе. — Просто у меня замерзли руки, и я не понимаю, почему он не сделал всё, как обещал.
Марина захлопнула дверь прямо перед её лицом. Сердце билось так, словно она только что пробежала марафон. Через несколько минут на телефон пришло сообщение. От Алексея. Он писал, что будет через час. Попросил поговорить спокойно.
Алексей пришёл через сорок минут, без звонка, будто боялся, что она передумает открывать. Он зашёл в коридор, будто всё ещё был здесь хозяином. На нём была та самая куртка, которую Марина подарила ему ко дню рождения два года назад. Она висела в шкафу всё это время, а теперь пахла чужими духами.
Мы можем спокойно поговорить? — он остановился у стола, где раньше стояли их фотографии. Теперь там лежал только пульт от телевизора.
Марина стояла у окна, не поворачиваясь к нему.
Ты женишься на ней? — спросила она, не повышая голоса.
Алексей медленно кивнул, как будто это была не женитьба, а командировка.
Я не думал, что всё вот так совпадёт. Ты сама знаешь, между нами всё давно не то. Мы просто жили рядом.
Я здесь жила. Я убирала и просыпалась с тобой. Не рядом. А с тобой. И ты всё это время молчал.
Я хотел сказать, но боялся, что ты сорвёшься. Ты всегда такая… буря. А мне теперь хочется покоя.
Марина развернулась. Глаза её были сухими, но в голосе звучал металл.
Тогда иди к своей тишине. Я съеду. Сегодня.
Через два часа она уже стояла на лестничной площадке. Панельный дом, четвёртый этаж, лифт, который застревал между вторым и третьим. Здесь жила её мама. Она открыла дверь, не спрашивая ничего. Обняла крепко, на секунду, и пошла ставить кастрюлю на плиту.
Марина прошла в свою старую комнату. Обои с выцветшими цветами, плюшевый бегемот на подоконнике, книжная полка с тетрадями и дипломами. Здесь она впервые заплакала из-за мальчика. Здесь она решила стать стилистом. Здесь она прятала от мамы сигареты, которые так и не научилась курить.
Вечером она вышла на улицу. Сквер за домом почти не изменился. Та же лавка под берёзой, где пенсионеры спорили о погоде, и продавец шаурмы, у которого всегда не хватало сдачи. Она присела на край скамейки и смотрела, как мимо проходят люди. Кто-то спешил с пакетами, кто-то гулял с детьми. Среди них был и мужчина в чёрной куртке с капюшоном, который, проходя мимо, остановился.
Марина? Ты же Марина, да? Мы вместе работали на съёмке два года назад. Я Максим, фотограф.
Он присел рядом, скинул капюшон. Волосы чуть взъерошены, под глазами — следы недосыпа.
Я тебя сразу узнал. У тебя был тогда зелёный шарф, помнишь? Мы спорили, подходит ли он к пальто визажистки.
Марина чуть улыбнулась. В памяти всплыло светлое помещение, запах лака для волос и лёгкий шум сушилок.
Да. Помню. Ты тогда снимал каталог.
Максим кивнул, доставая блокнот.
Я сейчас запускаю новый проект. Ищу стилиста. Нужен кто-то, кто умеет работать с цветом, а не просто перекладывает тряпки. У тебя была лёгкая рука.
Марина посмотрела на него. Перед ней был не спасатель и не рыцарь, просто человек, напомнивший, что у неё есть что-то своё. Она медленно кивнула.
Позвони мне завтра. Я подумаю.
Марина стояла посреди помещения, в котором недавно ещё продавали цветы. Потолки высокие, окна почти от пола, на стенах облупившаяся краска. Именно здесь, в бывшем магазине на углу улицы возле станции метро, она решила обустроить свою мини-студию. Максим, тот самый фотограф из сквера, настоял на встрече с владельцем. Помещение сдавал его знакомый, и цена, по словам Максима, была “вменяемой, особенно если ты собираешься вернуть себе голос”. Марина не поняла, что он имел в виду, но не стала переспрашивать.
Тут нужно всё сносить, — проговорила она, обходя старые полки. — Освещение ужасное. Проводка, похоже, с девяностых.
Зато дух у места есть, — ответил Максим, сев на широкий подоконник. — И ты не замечаешь, как идёшь вперёд. Это главное.
На следующий день они встретились уже в другом месте — в студии, где он снимал портреты для нового интернет-журнала. Помещение было просторным, с белыми стенами и софтбоксами по углам. Марина держала в руках палитру тканей, выбирая образы для модели. В комнату вошла девушка лет восьми с кудряшками и рюкзаком с единорогом. За ней — мужчина с чуть сутулой спиной и тёплым голосом.
Извините, мы к вам, — сказал он, протягивая руку. — Меня зовут Андрей, я друг Максима. Это моя дочка, Тася. Мы хотели бы сделать снимок для бабушки. День рождения через неделю.
Марина улыбнулась. Тася стояла, не отрываясь, смотрела на её кисти, окрашенные от ткани, и вдруг спросила:
А вы сами выбираете, кто в каком цвете будет?
Почти всегда, — ответила Марина. — Иногда цвет говорит сам, что ему подходит человек.
Андрей остался в зале, пока они с Тасей примеряли шарфы и повязывали ленты. Марина объясняла, как лучше встать, где свет будет мягче, а потом заметила, как Тася неожиданно засмеялась. Девочка поймала своё отражение в зеркале и вдруг произнесла:
Я похожа на актрису. Как в кино.
После съёмки они вышли в коридор. Андрей протянул Марине пакет.
Это немного странно, но Тася нарисовала вас. Она сказала, что вы похожи на художницу, у которой в руках нет кистей, но всё равно появляются картины.
Марина развернула лист и увидела цветные линии, фигуру с развевающимися волосами и большие глаза. И среди них — надпись детским почерком: “Марина. Добрая. С волшебством”.
Позже, возвращаясь к цветочному помещению, Марина обратила внимание на витрину в доме напротив. Там красовалась вывеска “Агентство недвижимости Аля и Партнёры”. Название врезалось в память сразу.
Она не стала переходить улицу. Вместо этого вошла в своё ещё пустое помещение, села на подоконник и открыла телефон. Новый заказ от мамы одноклассницы, приглашение на мастер-класс и сообщение от Максима.
Завтра съёмка с молодым дизайнером. Он просил тебя. Ты ему как вдохновительница.
Внутри бывшего цветочного магазина пахло свежей краской. Марина стояла на стремянке и прикручивала последние крючки для подвеса ткани. Максим, фотограф, заходил и выходил с рулонами бумаги, пока в углу сидела Тася — девочка из прошлой съёмки, с фломастерами и новыми листами. Всё пространство студии постепенно преображалось. На витрине уже красовалась вывеска, которую Марина нарисовала вручную, большими буквами — “Ясно”.
Это для тебя что-то значит? — спросил Максим, когда принёс табурет и сел напротив.
Да, — ответила Марина, продолжая разравнивать ткань. — В какой-то момент всё стало мутным. Я перестала видеть, кто я, где я, зачем вообще живу так, как живу. А потом стало ясно. Не сразу. Но стало.
В этот момент дверь распахнулась. Внутрь вошла женщина в деловом костюме, при полном макияже, с телефоном у уха. Та самая Аля, которая однажды стояла на пороге квартиры Марины и говорила, что теперь будет там жить. За ней следом — Алексей. Он шёл медленно, держался чуть в стороне, будто не до конца понимал, зачем пришёл.
Мы не мешаем? — голос Али был вежливым, но в нём звучал металлический привкус.
Марина спустилась со стремянки, отряхнула руки. Максим поднялся с места и сделал шаг в сторону, давая понять, что вмешиваться не собирается.
Я увидела вывеску, — продолжила Аля, осматривая стены. — Мы открываем рядом интерьерное бюро. Хотели зайти, узнать, кто вы. Ну, вдруг конкуренция.
Алексей молчал, взгляд его скользил по полу, по витрине, по краске на стенах, но не поднимался на Марину.
Это моя студия, — спокойно сказала она. — Здесь стилистика, визуальные проекты, работа с личным образом. Не думаю, что мы пересечёмся.
Всё равно забавно, — усмехнулась Аля. — Вы так быстро… активизировались. У меня ушло больше времени, чтобы после развода прийти в себя.
Максим подошёл ближе. Он положил на стойку стопку листов и кивнул Марине, словно приглашая идти дальше, не задерживаясь в этой сцене.
Если вы закончили, мы скоро начинаем съёмку, — сказал он. — У нас расписание.
Аля кивнула, и, не прощаясь, развернулась. Алексей задержался у двери. Только когда Аля вышла, он подошёл ближе.
Я не думал, что ты справишься, — сказал он. — Удивительно, как всё у тебя получилось.
Марина смотрела на него и видела человека, который когда-то был ей близким, но теперь казался прозрачным, как рисунок на стекле, через который видно чужую жизнь.
А я всегда знала, — ответила она. — Просто ты никогда не спрашивал, что я хочу.
Алексей ушёл, не оглянувшись. В студии снова стало тихо. Тася подбежала к Марине, держа в руках новый рисунок.
Это ты, — сказала она. — Только уже с крыльями.
Максим улыбнулся, включая свет. Первые клиенты начали заходить. И Марина, стоя посреди студии, поняла, что на этот раз в кадре — она. Настоящая. Не чей-то фон, не отражение, не тень. А главная роль в своей собственной жизни.
