Полгода — это много?
Лидия стояла у плиты, вцепившись в деревянную лопатку так, будто собиралась ей кого-то убить. На сковородке потрескивали креветки с чесноком и перцем, а она пыталась не вспоминать, сколько стоила эта сковородка и сколько — сами креветки. Полгода отношений. Чёрт бы их побрал, эти полгода.
Алексей должен был прийти с минуты на минуту. Лидия успела и голову помыть, и надеть то самое платье, которое он «случайно» заметил в шкафу неделю назад, намекнув, что вот бы ты как-нибудь в нём меня встретила. Ну вот. Встречаю. Только настроение — как после визита налоговой.
— Мам, ты серьёзно опять всё сама готовишь? — с порога влетела Инна, её дочь. — Ты бы ещё серебро начистила и красную дорожку постелила. К вам приедет президент любовного фронта?
Лидия смерила дочь усталым взглядом.
— Инна, не начинай. Это важный вечер. Мне хочется, чтобы всё было красиво. Это нормально.
— Нормально — это когда тебя не просят переписать квартиру через три месяца знакомства, — пробурчала Инна, снимая куртку и бросая на стул. — Я к тебе не лезу, но, мам, ты реально не видишь, что он тобой крутит, как хочет?
— Он не просил. Он просто сказал, что если мы всё равно вместе, то зачем мне бояться сделать его совладельцем. Что это якобы укрепит доверие. — Лидия попыталась звучать уверенно, но вышло как-то тухло.
— Угу. А если он скажет, что доверие укрепит пожертвование одной почки в его пользу, тоже побежишь сдавать?
— Инна! — Лидия вспыхнула. — Это… это другое. Мы вместе. И мне хорошо с ним. Я не хочу всё время думать, что кто-то хочет меня обмануть.
Инна фыркнула:
— А может, просто не хочешь остаться одна, вот и всё. Он тебе делает комплименты, носит сумки из магазина — и всё, мозг отключился.
— Это… Это низко. — Лидия отвернулась к плите. — И он делает не только это. Он заботится. Мы с ним говорим. Мы смеёмся. Он умеет меня слушать.
— Он умеет тебя уговаривать, мама. Вот и вся магия.
В дверь позвонили.
Лидия вздрогнула и почти уронила лопатку. Она на автомате пригладила волосы, поправила платье и пошла открывать, будто сдаёт контрольную на трезвость чувств.
Алексей стоял на пороге с белыми розами и тортиком из «Азбуки вкуса». Он улыбался — уверенно, широко, будто уже выиграл, не начав игру.
— Привет, красавица. Ты сегодня просто… — Он сделал паузу, чтобы эффектнее протянуть: — Сногсшибательная.
— Заходи, — мягко улыбнулась Лидия. — Мы уже почти всё приготовили.
Инна молча ушла в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью.
Алексей, как ни в чём не бывало, поставил цветы в вазу, тортик — в холодильник, и уже через десять минут сидел за столом, наливал вино, делал комплименты салату, чесноку и новым серёжкам Лидии.
— Ты знаешь, я подумал, — сказал он между делом. — Мы же всё больше времени проводим вместе. Может, правда, имеет смысл всё узаконить? Я про совместную прописку. А там, может, и дальше посмотрим.
Лидия нервно усмехнулась.
— Опять?
— Ну а что. Ты живёшь в отличной квартире, бизнес у тебя работает, ты красивая, умная — чего тебе не хватает? Безопасности? Так я тебе её даю. Я рядом. Я не бегаю, не вру, не пью.
— И не работаешь, — не удержалась она.
Алексей усмехнулся:
— Ну, я в процессе. Свои дела, свои схемы. Я не из тех, кто будет на дядю вкалывать.
Вот именно, не будешь. На дядю — не будешь. А на женщину — вполне, и даже с удовольствием, — подумала Лидия, но промолчала.
Позже, когда он пошёл в душ, а она собирала посуду, Инна снова вышла из комнаты.
— Он ещё не начал делать ремонт в твоей ванной? Или сразу ключи от сейфа попросит?
— Инна, мне уже пятьдесят семь. Я не девочка. Я всё понимаю. Я просто… я хочу попробовать. Последний раз.
Инна посмотрела на мать и вдруг сказала:
— Если любишь, перепишешь всё. Если уважаешь — не попросишь.
И ушла спать, оставив Лидию с полным раковиной, пустым бокалом и чувством, что внутри у неё только что что-то треснуло.
Любовь на вторичке
Неделю спустя они поехали в Тверь. Алексей сказал, что у него там старый друг, надо на пару дней — заодно развеяться. Лидия сомневалась, но уступила. Было видно, что ему хочется, чтобы она это сделала — поехала. Значит, надо ехать.
Дорога была унылой. Алексей не слушал музыку, только проверял телефон и с кем-то переписывался. Лидия смотрела в окно и вспоминала, как сама ездила сюда — лет двадцать назад. С мужем. Тоже отдыхать. Только тогда — была любовь. Или казалась ею.
В Твери они поселились в гостинице «Волга». Номер обычный, даже душноватый. Но Алексей был бодр, как студент на каникулах. Он куда-то мотался, говорил о каких-то делах, встречах. Лидию оставлял одну. Вечером появлялся, приносил пирожки и уставшую улыбку.
На третий день она пошла его искать.
Нашла быстро. Он сидел в кафе у вокзала с каким-то типом в кожанке и громко рассказывал, как «эта баба сама готова ему всё отписать — надо только почаще говорить, что любит». Улыбка у Алексея была такая, как у кота, который только что разодрал канарейку.
У Лидии всё внутри оборвалось. Сердце стало как в банке — громкое и пустое.
Она стояла за колонной, слушала и не верила. Или верила. Просто не хотела. Но голос был его. Слова — его. Манера — его. Всё — его.
Она ушла, не дослушав.
Вернулась в гостиницу. Собрала вещи. Оставила ему записку: «Не возвращайся. Всё знаю. Ключ у администратора».
В поезде обратно её трясло. Мерзко, физически. Хотелось выкинуть всё — платье, духи, даже телефон. Стереть. Вычистить.
Но дома уже ждала Инна. Увидев мать, она не сказала ни слова — только обняла.
— Я дура, да? — хрипло спросила Лидия.
— Нет, мама. Ты живая. А это куда страшнее.
Отлично, продолжаю рассказ. Ниже — финальная, третья глава, в которой Лидия оборачивает всё против Алексея. Глава будет насыщенной, с эмоциями, сарказмом, неожиданным поворотом и достойной развязкой.
Не ты меня сделал слабой — ты ошибся женщиной
На следующее утро Лидия проснулась рано. Без истерик. Без истощённого лица в зеркале. Без привычного теперь кома в груди. Она заварила кофе, как всегда, чуть крепче, с корицей — и впервые за многие месяцы почувствовала вкус. Настоящий. Горький, насыщенный. Такой же, как и она сама. Бывшая доверчивая женщина. Теплая, наивная, с открытым сердцем. Всё. Конец.
Телефон лежал на столе, в списке контактов был один номер, который она не набирала уже лет пять. Там было написано: Таня «НТК». Та самая журналистка, с которой когда-то, еще в начале двухтысячных, Лидия делала бьюти-рубрику для местного телевидения. Дружили недолго, но крепко, пока не вмешался какой-то мужик, как всегда. Потом размолвка, обиды. Но номер остался.
Лидия нажала вызов.
— Алло? — на том конце звучал сонный, но всё ещё уверенный голос. Как будто жизнь её только по касательной царапала.
— Таня, привет. Это Лида. Лида Гончарова. Помнишь такую?
— Ох ты ж чёрт… Лида! Ты что, воскресла? — в голосе послышалось весёлое удивление, но и лёгкая тревога. — Ты чего звонишь? Что-то серьёзное?
— Хочу тебе подкинуть сенсацию. Есть один персонаж. Имя — Алексей Винокуров. Аферист, рецидивист по чувствам. Только всё делает в белых перчатках. Хочешь историю с мясом?
— Гони! — Таня оживилась. — Ты не поверишь, я как раз ищу нормального героя для сюжета. Не про пенсионеров с дровами, а что-то живое, мерзкое, скользкое. Давай!
— Приезжай ко мне. Адрес у тебя старый остался?
— Да. Буду через час. С камерой.
С камерой. Лидия даже улыбнулась.
Когда Таня вошла, всё уже было готово. На столе — не уютный пирог, не кофе с пенкой. Нет. Папка с документами. Список афер Алексея, подтверждённый скринами переводов, переписками, фото с другими женщинами — всё, что она достала за две недели. И одна флешка — с записью его разговора с Виктором. Чистый, звонкий голос, произносящий:
— Да ладно тебе, Лидка — не девочка, поймёт. Главное, чтобы завещание на меня сляпала до осени. А потом хоть трава не расти.
Таня слушала, не перебивая. Сжимала ручку, кивала.
— Громко. Очень громко. — наконец произнесла она. — Я могу это оформить как «история сильной женщины», но главное — вытащить его наружу. Есть вариант через YouTube-платформу, у нас там проект идёт — «Анатомия лжи». Мы таких раскладываем по косточкам.
— Мне не деньги. Мне справедливость. — Лидия говорила спокойно. — Он не просто меня хотел обмануть. Он пытался разрушить то, что я строила всю жизнь. Салон. Дом. Семью. Даже с дочерью начал клинья вбивать. Он должен знать — женщины тоже умеют бить. Только не кулаком. А по карьере, по самолюбию. По жизни.
Таня захлопнула ноутбук.
— Он пожалеет, что к тебе вообще подошёл.
Ролик вышел в сеть через четыре дня. Название простое: «Любовь за квадратные метры. История одной аферы». Там была Лидия, рассказывающая без слёз и истерик, сдержанно, чётко, как в протоколе. Там были фрагменты аудио. Комментарии психолога. И всё это с музыкальным оформлением — напряжённым, с хриплым голосом диктора.
Интернет взорвался. В первые сутки — миллион просмотров. Алексей, как оказалось, был не новичком: женщины начали писать в комментариях, кто сколько ему должен и что «Алексей П. из Перми» подозрительно похож на «Алексея В. из Мытищ».
Через неделю Алексей лишился работы в агентстве недвижимости — там посмотрели ролик и аккуратно выставили его за дверь. Две бывшие возбудили дела по возврату средств. Виктор, тот самый друг, сдал его с потрохами, чтобы самому не сесть.
А Лидия? Лидия вернулась к обычной жизни.
Только уже не с открытым сердцем. А с защитой. Тёплой, но стойкой, как бронежилет. Теперь она была не просто женщиной. Она была женщиной, пережившей предательство и не сломавшейся.
На День Рождения Инна пришла с цветами и тортом.
— Мама, ты опять в чёрном? — насмешливо подняла брови.
— Это не траур, это стиль. — усмехнулась Лидия, откупоривая вино. — И это не тебе, Иннушка, объяснять — ты три года в сером ходила, пока не развелась со своим бухгалтером из ада.
— Ой, не напоминай. Главное, теперь у нас всё хорошо. Ты молодец. Ты выстояла.
Лидия посмотрела на дочь, потом в окно. Весна. Солнце. Шум улицы. Гудят машины.
— Я не выстояла. Я поняла, что уступать — это не слабость. Но прощать, когда тебя хотят обокрасть — это не великодушие, это глупость.
— Мам, ну ты философ теперь. Может, блог заведёшь?
— Ага. Назову «Как не сдохнуть от любви после пятидесяти». Подписывайся, пока бесплатно.
Инна засмеялась, обняла мать.
А Лидия подумала: если бы всё повторилось — она бы снова поверила. Снова впустила. Потому что не жизнь делает женщин сильными. А предательство. Оно, как ледяной душ — сначала шок, потом бодрость.
И только не каждый мужчина выживает после такого душа.
